time Предложить новость

общероссийское издание

Cвязь с редакцией mail

Марийцы

Ноябрь 21, 2017 3:15 Увеличить шрифт / Уменьшить шрифт Распечатать статью 177  

Вопрос о происхождении марийского народа является спорным до сих пор. Впервые научно обоснованную теорию этногенеза марийцев высказал в 1845 г. известный финский языковед М.Кастрен. Он попытался отождествить марийцев с летописной мерей. Эту точку зрения поддержали и развили Т.С.Семенов, И.Н.Смирнов, С.К.Кузнецов, А.А.Спицын, Д.К.Зеленин, М.Н.Янтемир, Ф.Е.Егоров и многие другие исследователи II половины XIX – I половины ХХ вв. С новой гипотезой в 1949 г. выступил видный советский археолог А.П.Смирнов, который пришел к выводу о городецкой (близкой к мордве) основе, другие археологи О.Н.Бадер и В.Ф.Генинг в то же время защищали тезис о дьяковском (близком к мере) происхождении марийцев. Тем не менее археологи уже тогда сумели убедительно доказать, что меря и мари хотя и родственны друг другу, но не являются одним и тем же народом. В конце 1950-х гг., когда стала действовать постоянная Марийская археологическая экспедиция, ее руководители А.Х.Халиков и Г.А.Архипов разработали теорию о смешанной городецко-азелинской (волжскофинско-пермской) основе марийского народа. Впоследствии Г.А.Архипов, развивая эту гипотезу дальше, в ходе открытия и исследования новых археологических памятников доказал, что в смешанной основе марийцев преобладал городецко-дьяковский (волжско-финский) компонент и формирование марийского этноса, начавшееся в первой половине I тысячелетия нашей эры, в целом завершилось в IX – XI вв., при этом уже тогда марийский этнос начал делиться на две основные группы – горных и луговых марийцев (на последних, по сравнению с первыми, более сильное влияние оказали азелинские (пермоязычные) племена). Эту теорию в целом поддерживает сейчас большинство ученых-археологов, занимающихся данной проблемой. Марийский археолог В.С.Патрушев выдвинул иное предположение, согласно которому формирование этнических основ мари, а также мери и муромы происходило на базе населения ахмыловского облика. Лингвисты (И.С.Галкин, Д.Е.Казанцев), которые опираются на данные языка, полагают, что территорию формирования марийского народа следует искать не в Ветлужско-Вятском междуречье, как это считают археологи, а юго-западнее, между Окой и Сурой. Ученый-археолог Т.Б.Никитина, учитывая данные не только археологии, но и лингвистики, пришла к выводу, что прародина марийцев находится в приволжской части Окско-Сурского междуречья и в Поветлужье, а продвижение на восток, к Вятке произошло в VIII – XI вв., в процессе которого осуществилось соприкосновение и смешение с азелинскими (пермоязычными) племенами. Сложным и невыясненным остается и вопрос о происхождении этнонимов «мари» и «черемис». Значение слова «мари», самоназвания марийского народа, многие лингвисты выводят из индоевропейского термина «мар», «мер» в различных звуковых вариациях (переводится как «человек», «муж»). Слово «черемис» (так называли марийцев русские, а в несколько иной, но фонетически сходной огласовке – многие другие народы) имеет большое число различных трактовок. Первое письменное упоминание этого этнонима (в оригинале «ц-р-мис») встречается в письме хазарского кагана Иосифа сановнику кордовского халифа Хасдаю ибн-Шапруту (960-е гг.). Д.Е.Казанцев вслед за историком XIX в. Г.И.Перетятковичем пришел к выводу, что название «черемис» дали марийцам мордовские племена, и в переводе это слово означает «человек, живущий на солнечной стороне, на востоке». По мнению И.Г.Иванова, «черемис» – это «человек из племени Чера или Чора», иначе говоря, название одного из марийских племен соседние народы впоследствии распространили и на весь этнос. Широкой популярностью пользуется версия марийских краеведов 1920 – начала 1930-х годов Ф.Е.Егорова и М.Н.Янтемира, предположивших, что данный этноним восходит к тюркскому термину «воинственный человек». Ф.И.Гордеев, а также поддержавший его версию И.С.Галкин отстаивают гипотезу о происхождении слова «черемис» от этнонима «сармат» при посредничестве тюркских языков. Было высказано и ряд других версий. Проблема этимологии слова «черемис» осложнена еще и тем обстоятельством, что в средние века (вплоть до XVII – XVIII вв.) так называли в ряде случаев не только марийцев, но и их соседей – чувашей и удмуртов. Марийцы в IX – XI вв.  В IX – XI вв. в целом завершилось формирование марийского этноса. В рассматриваемое время марийцы расселялись на обширной территории в пределах Среднего Поволжья: южнее водораздела Ветлуги и Юги и реки Пижмы; севернее реки Пьяны, верховьев Цивиля; восточнее реки Унжи, устья Оки; западнее Илети и устья реки Кильмези. Хозяйство марийцев было комплексным (земледелие, скотоводство, охота, рыболовство, собирательство,
бортничество, ремесла и другие виды деятельности, связанные с переработкой сырья в домашних условиях). Прямых доказательств о широком распространении земледелия у марийцев нет, существуют лишь косвенные данные, свидетельствующие о развитии у них подсечно-огневого земледелия, причем есть основания полагать, что в XI в. начался переход к пашенному земледелию. Марийцам в IX – XI вв. были известны почти все зерновые, бобовые и технические культуры, возделываемые в лесной полосе Восточной Европы и в настоящее время. Подсечное земледелие сочеталось со скотоводством; преобладало стойловое содержание скота в сочетании со свободным выпасом (разводили в основном те же виды домашних животных и птиц, что и сейчас). Охота являлась значительным подспорьем в хозяйстве марийцев, при этом в IX – XI вв. добыча пушнины стала носить промысловый характер. Орудиями охоты были лук и стрелы, применялись различные капканы, силки и западни. Марийское население занималось рыболовством (вблизи рек и озер), соответственно, развивалось речное судоходство, при этом природные условия (густая сеть рек, труднопроходимая лесная и болотистая местность) диктовали первоочередное развитие именно речных, а не сухопутных путей сообщения. Рыболовство, а также собирательство (в первую очередь, даров леса) были ориентированы исключительно на внутреннее потребление. Значительное распространение и развитие у марийцев получило бортничество, на бортяных деревьях даже ставили знаки собственности – «тисте». Наряду с пушниной мед был основным предметом марийского экспорта. У марийцев не было городов, получили развитие только деревенские ремесла. Металлургия из-за отсутствия местной сырьевой базы развивалась за счет переработки привозных полуфабрикатов и готовых изделий. Тем не менее кузнечное ремесло в IX – XI вв. у марийцев уже выделилось в особую специальность, при этом цветной металлургией (в основном это кузнечно-ювелирное дело – изготовление медных, бронзовых, серебряных украшений) занимались преимущественно женщины. Изготовление одежды, обуви, утвари, некоторых видов земледельческого инвентаря осуществлялось в каждом хозяйстве в свободное от земледелия и животноводства время. На первом месте из отраслей домашнего производства стояли ткачество и кожевенное дело. В качестве сырья для ткачества использовались лен и конопля. Наиболее распространенным изделием из кожи была обувь. В IX – XI вв. марийцы вели меновую торговлю с соседними народами – удмуртами, мерей, весью, мордвой, муромой, мещерой и другими финно-угорскими племенами. Торговые связи с булгарами и хазарами, находившимися на относительно высоком уровне развития, выходили за рамки натурального обмена, здесь имели место элементы товарно-денежных отношений (в древнемарийских могильниках того времени найдено немало арабских дирхем). На территории, где проживалимарийцы, булгары даже основывали торговые фактории типа Мари-Луговского селища. Наибольшая активность булгарских купцов приходится на конец Х – начало XI вв. Каких-либо явных признаков тесных и регулярных связей марийцев с восточными славянами в IX – XI вв. пока не обнаружено, вещи славяно-русского происхождения в марийских археологических памятниках того времени единичны. По совокупности имеющихся сведений трудно судить о характере контактов марийцев в IX – XI вв. с их волжско-финскими соседями – мерей, мещерой, мордвой, муромой. Однако согласно многочисленным фольклорным произведениям напряженные отношения у марийцев складывались с удмуртами: в результате целого ряда сражений и мелких стычек последние были вынуждены покинуть Ветлужско-Вятское междуречье, отступив на восток, на левый берег Вятки. Вместе с тем среди имеющегося археологического материала никаких следов вооруженных конфликтов между марийцами и удмуртами не найдено. Отношения марийцев с волжскими булгарами видимо, не ограничивались только торговлей. По меньшей мере, часть марийского населения, граничившая с Волжско-Камской Булгарией, платила этой стране дань (харадж) – вначале как вассалу-посреднику хазарского кагана (известно, что в Х в. и булгары, и марийцы – ц-р-мис – были подданными кагана Иосифа, правда, первые находились в более привилегированном положении в составе Хазарского каганата), затем как независимому государству и своеобразному правопреемнику каганата. Марийцы и их соседи в XII – начале XIII вв.  С XII в. в некоторых марийских землях начинается переход к паровому земледелию. Унифицировался погребальный обрядмарийцев, исчезла кремация. Если раньше в обиходе марийских мужчин нередко встречались мечи и копья, то теперь везде их вытеснили лук, стрелы, топоры, ножи и другие виды легкого холодного оружия. Возможно, это было вызвано тем, что новыми соседями марийцев оказались более многочисленные, лучше вооруженные и организованные народы (славяно-русы, булгары), с которыми можно было бороться лишь партизанскими методами. XII – начало XIII вв. ознаменовались заметным ростом славяно-русского и падением булгарского влияния на марийцев(особенно в Поветлужье). В это время появляются русские переселенцы в междуречье Унжи и Ветлуги (Городец Радилов, впервые упомянутый в летописях за 1171 г., городища и селища на Узоле, Линде, Везломе, Ватоме), где еще встречались поселения марийцев и восточных меря, а также на Верхней и Средней Вятке (города Хлынов, Котельнич, поселения на Пижме) – на удмуртских и марийских землях. Территория расселения марийцев, по сравнению с IX – XI вв., существенных изменений не претерпела,
однако продолжалось постепенное ее смещение на восток, что во многом было обусловлено продвижением с запада славяно-русских племен и славянизирующихся финно-угров (в первую очередь, меря) и, возможно, продолжавшимся марийско-удмуртским противостоянием. Передвижение мерянских племен на восток происходило небольшими семьями или их группами, и дошедшие до Поветлужья переселенцы, скорее всего, смешались с родственными марийскими племенами, полностью растворившись в этой среде. Под сильным славяно-русским влиянием (очевидно, при посредничестве мерянских племен) оказалась материальная культурамарийцев. В частности, согласно археологическим исследованиям, вместо традиционной местной лепной керамики приходит посуда, изготовленная на гончарном круге (славянская и «славяноидная» керамика), под славянским влиянием изменился облик марийских украшений, предметов обихода, орудий труда. Одновременно среди марийских древностей XII – начала XIII веков становится гораздо меньше булгарских вещей. Не позднее начала XII в. начинается включение марийских земель в систему древнерусской государственности. Согласно «Повести временных лет» и «Слову о погибели Русской земли», «черемисы» (вероятно, это были западные группы марийского населения) уже тогда платили дань русским князьям. В 1120 г., после ряда нападений булгар на русские города в Волго-Очье, имевших место во II половине XI в., началась ответная серия походов владимиро — суздальских князей и их союзников из других русских княжеств. Русско — булгарский конфликт, как принято считать, разгорелся на почве сбора дани с местного населения, и в этой борьбе преимущество неуклонно склонялось на сторону феодалов Северо-Восточной Руси. Достоверных сведений о непосредственном участии марийцев в русско-булгарских войнах нет, хотя войска обеих противоборствующих сторон неоднократно проходили по марийским землям. Марийцы в составе Золотой Орды  В 1236 – 1242 гг. Восточная Европа подверглась мощному монголо-татарскому нашествию, значительная ее часть, в том числе все Поволжье, оказалась под властью завоевателей. При этом булгары, марийцы, мордва и другие народы Среднего Поволжья были включены в состав Улуса Джучи или Золотой Орды, империи, основанной ханом Батыем. Письменные источники не сообщают о непосредственном вторжении монголо-татар в 30 – 40-е гг. XIII в. на ту территорию, где проживали марийцы. Скорее всего, нашествие задело марийские поселения, расположенные близ районов, подвергшихся наиболее жестокому разорению (Волжско-Камская Булгария, Мордовия) – это Правобережье Волги и примыкающие к Булгарии левобережные марийские земли. Марийцы подчинялись Золотой Орде через булгарских феодалов и ханских даруг. Основная часть населения была разделена на административно-территориальные и податные единицы – улусы, сотни и десятки, которыми руководили подотчетные ханской администрации сотники и десятники – представители местной знати. Марийцы, как и многие другие подвластные золотоордынскому хану народы, должны были выплачивать ясак, ряд других податей, нести различные повинности, в том числе воинскую. Они преимущественно поставляли пушнину, мед, воск. Вместе с тем марийские земли находились на лесной северо-западной периферии империи, вдали от степной зоны, не отличался он и развитой экономикой, поэтому здесь не было установлено жесткого военно-полицейского контроля, а в наиболее труднодоступном и удаленном районе – в Поветлужье и на прилегающей территории – власть хана была лишь номинальной. Данное обстоятельство способствовало продолжению русской колонизации марийских земель. Появилось больше русских поселений на Пижме и Средней Вятке, началось освоение Поветлужья, Окско-Сурского междуречья, а затем и Нижней Суры. В Поветлужье русское влияние было особенно сильным. Судя по «Ветлужскому летописцу» и другим заволжским русским летописям позднего происхождения, многие местные полумифические князья (кугузы) (Кай, Коджа-Яралтем, Бай-Борода, Кельдибек) принимали крещение, находились в вассальной зависимости от галицких князей, заключая иногда против них военные союзы с золотоордынцами. Видимо, схожая ситуация была на Вятке, где развивались контакты местного марийского населения с Вятской Землей и Золотой Ордой. Сильное влияние одновременно и русских, и булгар ощущалось в Приволжье, особенно в его горной части (в Мало-Сундырском городище, Юльяльском, Носельском, Красноселищенском селищах). Однако здесь русское влияние постепенно росло, а булгарско-золотоордынское ослабевало. К началу XV в. междуречье Волги и Суры фактически стало частью Московского великого княжества (до этого – Нижегородского), еще в 1374 г. на Нижней Суре была основана крепость Курмыш. Отношения между русскими и марийцами складывались сложно: мирные контакты сочетались с периодами войн (взаимные набеги, походы русских князей на Булгарию через марийские земли с 70-х гг. XIV вв., нападения ушкуйников во второй половине XIV – начале XV вв., участие марийцев в военных акциях золотоордынцев против Руси, например, в Куликовской битве). Продолжались массовые переселения марийцев. В результате монголо-татарского нашествия и последующих набегов степных воинов многие марийцы, жившие на правом берегу Волги, перебрались на более безопасный левый берег. В конце XIV – начале XV вв. в более северные районы и на восток были вынуждены переселиться левобережные марийцы, проживавшие в бассейне рек Меша, Казанка, Ашит, поскольку сюда устремились прикамские булгары, спасавшиеся от войск Тимура (Тамерлана), затем от ногайских воинов. Восточное направление переселения марийцев в XIV – XV вв. было обусловлено также
русской колонизацией. В зоне контактов марийцев с русскими и булгаро-татарами протекали и ассимиляционные процессы. Экономическое и социально-политическое положение марийцев в составе Казанского ханства  Казанское ханство возникло в период распада Золотой Орды – в результате появления в 30 – 40-е гг. XV в. в Среднем Поволжье золотоордынского хана Улу-Мухаммеда, его двора и боеспособного войска, которые в совокупности сыграли роль мощного катализатора в деле консолидации местного населения и создания государственного образования, равносильного пока еще децентрализованной Руси. Марийцы не были включены в состав Казанского ханства насильственным путем; зависимость от Казани возникла в силу стремления предотвратить вооруженную борьбу с целью совместного противостояния Русскому государству и в порядке сложившейся традиции выплаты дани булгарским и золотоордынским представителям власти. Между марийцами и казанским правительством установились союзные, конфедеративные отношения. Вместе с тем существовали заметные различия в положении горных, луговых и северо-западных марийцев в составе ханства. У основной части марийцев экономика была комплексной, с развитой земледельческой основой. Лишь у северо-западныхмарийцев из-за природных условий (они проживали в районе почти сплошных болот и лесных массивов) земледелие играло второстепенную роль по сравнению с лесными промыслами и скотоводством. В целом основные черты хозяйственной жизни марийцев XV – XVI вв. не претерпели существенных изменений по сравнению с предшествующим временем. Горные марийцы, проживавшие, как и чуваши, восточная мордва и свияжские татары, на Горной стороне Казанского ханства, выделялись активным участием в контактах с русским населением, относительной слабостью связей с центральными областями ханства, от которых они были отделены крупной рекой Волгой. Вместе с тем Горная сторона находилась под достаточно жестким военно-полицейским контролем, что было связано с высоким уровнем ее экономического развития, промежуточным положением между русскими землями и Казанью, ростом влияния России в этой части ханства. В Правобережье (в силу его особого стратегического положения и высокого хозяйственного развития) несколько чаще вторгались иноземные войска – не только русские ратники, но и степные воины. Положение горных людей осложнялось наличием магистральных водных и сухопутных дорог на Русь и в Крым, поскольку постойная повинность была весьма тяжкой и обременительной. Луговые марийцы в отличие от горных, не имели тесных и регулярных контактов с Русским государством, они в большей степени были связаны с Казанью и казанскими татарами в политическом, экономическом, культурном отношении. По уровню своего хозяйственного развития луговые марийцы не уступали горным. Более того, экономика Левобережья накануне падения Казани развивалась в относительно стабильной, спокойной и менее жесткой военно-политической обстановке, поэтому современники (А.М.Курбский, автор «Казанской истории») описывают благосостояние населения Луговой и особенно Арской стороны наиболее восторженно и красочно. Размеры выплачиваемых податей населения Горной и Луговой сторон тоже сильно не отличались. Если на Горной стороне сильнее ощущалось бремя постойной повинности, то на Луговой – строительной: именно население Левобережья возводило и поддерживало в надлежащем состоянии мощные фортификационные сооружения Казани, Арска, различные остроги, засеки. Северо-западные (ветлужские и кокшайские) марийцы были относительно слабо втянуты в орбиту ханской власти из-за удаленности от центра и из-за относительно низкого хозяйственного развития; в то же время казанское правительство, опасаясь русских воинских походов с севера (с Вятки) и северо-запада (со стороны Галича и Устюга), стремились к союзническим отношениям с ветлужскими, кокшайскими, пижанскими, яранскими марийскими предводителями, также видевшими выгоду в поддержке захватнических действий татар по отношению к окраинным русским землям. «Военная демократия» средневековых марийцев.  В XV – XVI вв. марийцы, как и другие народы Казанского ханства, кроме татар, находились на переходной стадии развития общества от первобытного к раннефеодальному. С одной стороны, происходило выделение в рамках поземельно-родственного союза (соседской общины) индивидуально-семейной собственности, процветал парцеллярный труд, росла имущественная дифференциация, а с другой – классовая структура общества не обрела своих четких очертаний. Марийские патриархальные семьи объединялись в патронимические группы (насыл, тукым, урлык), а те – в более крупные поземельные союзы (тистэ). Их единство основывалось не на кровнородственных связях, а на принципе соседства, в меньшей степени – на хозяйственных связях, которые выражались в разного рода взаимных «помочах» («вÿма»), совместном владении общими угодьями. Поземельные союзы являлись, кроме всего прочего, союзами военной взаимопомощи. Возможно, тисте были территориально совместимы с сотнями и улусами периода Казанского ханства. Сотнями, улусами, десятками руководили сотники или сотенные князья («шÿдöвуй», «лужа»), десятники («лувуй»). Сотники присваивали себе какую-то часть
ясака, взимаемого ими в пользу ханской казны с подчиненных рядовых общинников, но при этом пользовались среди них авторитетом как умные и мужественные люди, как умелые организаторы и военные предводители. Сотники и десятники в XV – XVI вв. еще не успели порвать с первобытной демократией, вместе с тем власть представителей знати все более приобретала наследственный характер. Феодализация марийского общества ускорялась благодаря тюрко-марийскому синтезу. По отношению к Казанскому ханству рядовые общинники выступали как феодально-зависимое население (фактически они были лично свободными людьми и входили в состав своеобразного полуслужилого сословия), а знать – как служилые вассалы. Среди марийцев стали выделяться в особое военное сословие представители знати – мамичи (имильдаши), богатыри (батыры), которые, вероятно, уже имели некоторое отношение к феодальной иерархии Казанского ханства; на землях с марийским населением стали появляться феодальные владения – беляки (административно-податные округа, даваемые казанскими ханами в награду за службу с правом взимания ясака с земельных и различных промысловых угодий, находившихся в коллективном пользовании марийского населения). Господство военно-демократических порядков в средневековом марийском обществе явились той средой, где были заложены имманентные импульсы к набегам. Война, которую раньше вели только для того, чтобы отомстить за нападения или чтобы расширить территорию, теперь становится постоянным промыслом. Имущественное расслоение рядовых общинников, хозяйственная деятельность которых затруднялась недостаточно благоприятными природными условиями и невысоким уровнем развития производительных сил, приводило к тому, что многие из них начинали в большей мере обращаться за пределы своей общины в поисках средств для удовлетворения своих материальных потребностей и в стремлении поднять свой статус в обществе. Феодализировавшаяся знать, которая тяготела к дальнейшему увеличению богатства и своего социально-политического веса, тоже стремилась за пределами общины найти новые источники обогащения и усиления своей власти. В результате возникала солидарность двух различных слоев общинников, между которыми формировался «военный союз» с целью экспансии. Поэтому власть марийских «князей» наряду с интересами знати все еще продолжала отражать и общеплеменные интересы. Наибольшую активность в набегах среди всех групп марийского населения проявляли северо-западные марийцы. Это было обусловлено их относительно низким уровнем социально-экономического развития. Луговые и горные марийцы, занятые земледельческим трудом, принимали менее активное участие в военных походах, к тому же местная протофеодальная верхушка имела иные, кроме военных, способы усиления своей власти и дальнейшего обогащения (в первую очередь, за счет укрепление связей с Казанью) Присоединение горных марийцев к Русскому государству  Вхождение марийцев в состав Русского государства было многоступенчатым процессом, и первыми были присоединены горные марийцы. Вместе с остальным населением Горной стороны они были заинтересованы в мирных отношениях с Русским государством, в то время как весной 1545 г. началась серия крупных походов русских войск на Казань. В конце 1546 г. горные люди (Тугай, Атачик) предприняли попытку установления военного союза с Россией и вместе с политическими эмигрантами из числа казанских феодалов добивались свержения хана Сафа-Гирея и возведения на престол московского вассала Шах-Али, чтобы тем самым предотвратить новые вторжения русских войск и покончить с деспотичной прокрымской внутренней политикой хана. Однако Москва в это время уже взяла курс на окончательное присоединение ханства – Иван IV венчался на царство (это свидетельствует о выдвижении русским государем своей претензии на казанский престол и другие резиденции золотоордынских царей). Тем не менее московскому правительству не удалось воспользоваться успешно начавшимся мятежом казанских феодалов во главе с князем Кадышем против Сафа-Гирея, а помощь, предложенная горными людьми, была отвергнута русскими воеводами. Горная сторона продолжала рассматриваться Москвой в качестве вражеской территории и после зимы 1546/47 гг. (походы на Казань зимой 1547/48 и зимой 1549/50 гг.). К 1551 г. в московских правительственных кругах созрел план присоединения Казанского ханства к России, предусматривавший отторжение Горной стороны с последующим превращением ее в опорную базу для захвата остальной части ханства. Летом 1551 г., когда был возведен мощный военный форпост в устье Свияги (крепость Свияжск), удалось осуществить присоединение Горной стороны к Русскому государству. Причинами вхождения горных марийцы и остального населения Горной стороны в состав России, по всей видимости, явились: 1) ввод многочисленного контингента русских войск, возведение города-крепости Свияжска; 2) бегство в Казань местной антимосковской группы феодалов, которая могла бы организовать сопротивление; 3) усталость населения Горной стороны от опустошительных вторжений русских войск, его
стремление установить мирные отношения путем восстановления московского протектората; 4) использование русской дипломатией антикрымских и промосковских настроений горных людей в целях непосредственного включения Горной стороны в состав России (на действия населения Горной стороны серьезно повлияло прибытие на Свиягу вместе с русскими воеводами бывшего казанского хана Шах-Али в сопровождении пятисот татарских феодалов, поступивших на русскую службу); 5) подкуп местной знати и рядовых воинов-ополченцев, освобождение горных людей от налогов на три года; 6) сравнительно тесные связи народов Горной стороны с Россией в предшествующие присоединению годы. По поводу характера присоединения Горной стороны к Русскому государству среди историков не сложилось единого мнения. Одна часть ученых считает, что народы Горной стороны вошли в состав России добровольно, другие утверждают, что это был насильственный захват, третьи придерживаются версии о мирном, но вынужденном характере присоединени. Очевидно, в присоединении Горной стороны к Русскому государству свою роль сыграли как причины и обстоятельства военного, насильственного, так и мирного, ненасильственного характера. Эти факторы взаимно дополнили друг друга, придав вхождению горных марийцев и других народов Горной стороны в состав России исключительное своеобразие. Присоединение левобережных марийцев к России. Черемисская война 1552 – 1557 гг.  Летом 1551 – весной 1552 гг. Русское государство оказывало мощное военно-политическое давление на Казань, была начата реализация плана постепенной ликвидации ханства путем устройства казанского наместничества. Однако в Казани антирусские настроения были слишком сильны, вероятно, они росли по мере увеличения давления со стороны Москвы. Как следствие, 9 марта 1552 г. казанцы отказались впускать в город русского наместника и сопровождавшие его войска, а весь план бескровного присоединения ханства к России рухнул в одночасье. Весной 1552 г. на Горной стороне вспыхнуло антимосковское восстание, в результате которого была фактически восстановлена территориальная целостность ханства. Причинами восстания горных людей явились: ослабление военного присутствия русских на территории Горной стороны, активные наступательные действия левобережных казанцев при отсутствии ответных мер со стороны русских, насильственный характер присоединения Горной стороны к Русскому государству, отбытие Шах-Али за пределы ханства, в Касимов. В результате крупномасштабных карательных походов русских войск восстание было подавлено, в июне-июле 1552 г. горные люди повторно дали присягу русскому царю. Так, летом 1552 г. горные марийцы окончательно вошли в состав Русского государства. Результаты восстания убедили горных людей в бесперспективности дальнейшего сопротивления. Горная сторона, являясь наиболее уязвимой и в то же время важной в военно-стратегическом плане частью Казанского ханства, не могла стать мощным очагом народно-освободительной борьбы. Очевидно, заметную роль сыграли и такие факторы, как привилегии и всевозможные дары, предоставленные московским правительством горным людям в 1551 г., наличие опыта многосторонних связей мирного характера местного населения с русскими, сложный, противоречивый характер отношений с Казанью в предшествующие годы. Вследствие этих причин большинство горных людей во время событий 1552 – 1557 гг. оставалось лояльным власти русского государя. В период Казанской войны 1545 – 1552 гг. крымские и турецкие дипломаты вели активную работу по созданию антимосковского союза тюрко-мусульманских государств, чтобы противостоять мощной русской экспансии в восточном направлении. Однако объединительная политика провалилась из-за промосковской и антикрымской позиции многих влиятельных ногайских мурз. В битве за Казань в августе – октябре 1552 г. с обеих сторон участвовало огромное количество войск, при этом численность осаждавших превосходила численность осажденных на начальном этапе в 2 – 2,5 раза, а перед решающим штурмом – в 4 – 5 раз. Кроме того, войска Русского государства были лучше подготовлены в военно-техническом и военно-инженерном отношении; армии Ивана IV также удалось разгромить казанские войска по частям. 2 октября 1552 г. Казань пала. В первые дни после Казанского взятия Иван IV и его окружение провели мероприятия по организации управления завоеванной страной. В течение 8 дней (со 2 по 10 октября) к присяге были приведены приказанские луговые марийцы и татары. Однако основная часть левобережных марийцев не проявила покорности и уже в ноябре 1552 г. марийцы Луговой стороны поднялись на борьбу за свою свободу. Антимосковские вооруженные выступления народов Среднего Поволжья после падения Казани принято называть Черемисскими войнами, поскольку в них наибольшую активность проявляли марийцы, вместе с тем повстанческое движение в Среднем Поволжье в 1552 – 1557 гг. является, по своей сути, продолжением Казанской войны, и главной целью его участников было восстановление Казанского ханства. Народно-
освободительное движение 1552 – 1557 гг. в Среднем Поволжье было вызвано следующими причинами: 1) отстаивание своей независимости, свободы, права жить по-своему; 2) борьба местной знати за восстановление порядков, существовавших в Казанском ханстве; 3) религиозное противостояние (поволжские народы – мусульмане и язычники – серьезно опасались за будущее своей религий и культуры в целом, поскольку сразу же после взятия Казани Иван IV стал разрушать мечети, возводить на их месте православные храмы, уничтожать мусульманское духовенство и проводить политику насильственного крещения). Степень влияния тюрко-мусульманских государств на ход событий в Среднем Поволжье в указанный период была ничтожной, в некоторых случаях потенциальные союзники даже мешали повстанцам. Движение сопротивления 1552 – 1557 гг. или Первая Черемисская война развивалась волнами. Первая волна – ноябрь – декабрь 1552 г. (отдельные вспышки вооруженных выступлений на Волге и близ Казани); вторая – зима 1552/53 – начало 1554 гг. (наиболее мощная стадия, охватившая все Левобережье и часть Горной стороны); третья – июль – октябрь 1554 г. (начало спада движения сопротивления, раскол среди повстанцев из Арской и Побережной сторон); четвертая – конец 1554 – март 1555 гг. (участие в антимосковских вооруженных выступлениях только левобережных марийцев, начало руководства повстанцами сотником из Луговой стороны Мамич-Бердеем); пятая – конец 1555 – лето 1556 гг. (повстанческое движение под предводительством Мамич-Бердея, поддержка его арскими и побережными людьми – татарами и южными удмуртами, пленение Мамич-Бердея); шестая, последняя – конец 1556 – май 1557 гг. (повсеместное прекращение сопротивления). Все волны получали свой импульс на Луговой стороне, при этом левобережные (луговые и северо-западные) марийцы проявили себя как самые активные, бескомпромиссные и последовательные участники движения сопротивления. Казанские татары тоже принимали активное участие в войне 1552 – 1557 гг., борясь за восстановление суверенитета и независимости своего государства. Но все же их роль в повстанческом движении, за исключением некоторых его этапов, не была главной. Это было обусловлено несколькими факторами. Во-первых, татары в XVI в. переживали период феодальных отношений, они были классово дифференцированы и такой солидарности, какая наблюдалась у левобережных марийцев, не знавших классовых противоречий, у них уже не было (во многом из-за этого участие низов татарского общества в антимосковском повстанческом движении не отличалось устойчивостью). Во-вторых, внутри класса феодалов шла борьба между родами, что было обусловлено притоком иноземной (ордынской, крымской, сибирской, ногайской) знати и слабостью центральной власти в Казанском ханстве, и этим успешно пользовалось Русское государство, которое смогло перетянуть на свою сторону значительную группу татарских феодалов еще до падения Казани. В-третьих, близость социально-политических систем Русского государства и Казанского ханства облегчала переход феодальной знати ханства в феодальную иерархию Русского государства, в то время как марийская протофеодальная верхушка имела слабые связи с феодальной структурой и того, и другого государства. В-четвертых, поселения татар, в отличие от большинства левобережных марийцев, находились в относительной близости от Казани, крупных рек и иных стратегически важных путей сообщения, в местности, где было мало естественных преград, которые могли бы серьезно осложнить передвижения карательных войск; к тому же это были, как правило, экономически развитые районы, привлекательные для феодальной эксплуатации. В-пятых, в результате падения Казани в октябре 1552 г. была уничтожена, пожалуй, основная масса наиболее боеспособной части татарских войск, вооруженные отряды левобережных марийцев тогда пострадали в гораздо меньшей степени. Движение сопротивления было подавлено в результате широкомасштабных карательных операций войск Ивана IV. В ряде эпизодов повстанческие выступления принимали форму гражданской войны и классовой борьбы, однако основным мотивом оставалась борьба за освобождение своей земли. Движение сопротивления прекратилось вследствие нескольких факторов: 1) беспрерывные вооруженные столкновения с царскими войсками, приносившие неисчислимые жертвы и разрушения местному населению; 2) массовый голод и эпидемия чумы, пришедшая из заволжских степей; 3) левобережные марийцы лишились поддержки своих прежних союзников – татар и южных удмуртов. В мае 1557 г. представители практически всех групп луговых и северо-западных марийцев принесли присягу русскому царю. Черемисские войны 1571 – 1574 и 1581 – 1585 гг.Последствия присоединения марийцев к Русскому государству  После восстания 1552 – 1557 гг. царская администрация начала устанавливать жесткий административно-полицейский контроль над народами Среднего Поволжья, однако на первых порах это удалось сделать лишь на Горной стороне и в непосредственной близости от Казани, в то время как на большей части Луговой стороны власть администрации была номинальной. Зависимость местного левобережного марийского
населения выражалась лишь в том, что оно платило символическую дань и выставляло из своей среды воинов, которых отправляли на Ливонскую войну (1558 – 1583 гг.). Более того, луговые и северо-западные марийцы продолжали совершать набеги на русские земли, а местные предводители активно налаживали контакты с крымским ханом с целью заключения антимосковского военного союза. Не случайно Вторая Черемисская война 1571 – 1574 гг. началась сразу же после похода крымского хана Давлет-Гирея, закончившегося захватом и сожжением Москвы. Причинами Второй Черемисской войны явились, с одной стороны, те же факторы, которые побудили поволжские народы начать антимосковское повстанческое движение вскоре после падения Казани, с другой стороны, население, которое находилось под наиболее жестким контролем со стороны царской администрации, было недовольно ростом объема повинностей, злоупотреблениями и беззастенчивым произволом чиновников, а также полосой неудач в затянувшейся Ливонской войне. Так во втором крупном восстании народов Среднего Поволжья переплелись национально-освободительные и антифеодальные мотивы. Еще одним отличием Второй Черемисской войны от Первой было сравнительно активное вмешательство иностранных государств – Крымского и Сибирского ханств, Ногайской Орды и даже Турции. Кроме того, восстание охватило соседние регионы, уже вошедшие к тому времени в состав России – Нижнее Поволжье и Приуралье. С помощью целого комплекса мер (мирные переговоры с достижением компромисса с представителями умеренного крыла восставших, подкупы, изоляция повстанцев от их иностранных союзников, карательные походы, строительство крепостей (в 1574 г. в устье Большой и Малой Кокшаг был построен Кокшайск, первый город на территории современной Республики Марий Эл)) правительству Ивана IV Грозного удалось сначала расколоть повстанческое движение, а затем подавить его. Очередное вооруженное выступление народов Поволжья и Приуралья, начавшееся в 1581 г., было вызвано теми же причинами, что и предыдущее. Новым было то, что жесткий административно-полицейский надзор начал распространяться и на Луговую сторону (приставление к местному населению голов («сторожей») – русских служилых людей, осуществлявших контроль, частичное разоружение, конфискацию лошадей). Восстание началось в Приуралье летом 1581 г. (нападение татар, хантов и манси на владения Строгановых), затем волнения перекинулись к левобережным марийцам, вскоре к ним присоединились горные марийцы, казанские татары, удмурты, чуваши и башкиры. Повстанцы блокировали Казань, Свияжск и Чебоксары, совершали далекие походы в глубь русской территории – к Нижнему Новгороду, Хлынову, Галичу. Русское правительство было вынуждено срочно прекратить Ливонскую войну, заключив перемирие с Речью Посполитой (1582 г.) и со Швецией (1583 г.), и бросить значительные силы на усмирение поволжского населения. Основными методами борьбы против восставших были карательные походы, строительство крепостей (в 1583 г. возведен Козьмодемьянск, в 1584 г. – Царевококшайск, в 1585 г. – Царевосанчурск), а также мирные переговоры, в ходе которых Иван IV, а после его смерти фактический правитель России Борис Годунов обещали желавшим прекратить сопротивление амнистию и подарки. В итоге весной 1585 г. «добили челом государю царю и великому князю Федору Ивановичу всея Руси черемиса вековым миром». Вхождение марийского народа в состав Русского государства нельзя однозначно охарактеризовать как зло или благо. Как негативные, так и позитивные последствия вхождения марийцев в систему российской государственности, тесно переплетаясь друг с другом, стали проявляться практически во всех сферах развития общества. Однако марийцы и другие народы Среднего Поволжья столкнулись в целом с прагматичной, сдержанной и даже мягкой (по сравнению с западноевропейской) имперской политикой Российского государства. Это было обусловлено не только ожесточенным сопротивлением, но и незначительной географической, исторической, культурной и религиозной дистанцией между русскими и народами Поволжья, а также восходящими к раннему средневековью традициями многонационального симбиоза, развитие которых в дальнейшем привели к тому, что обычно называют дружбой народов. Главное, что, несмотря на все страшные потрясения, марийцы все же сохранились как этнос и стали органичной частью мозаики уникального российского суперэтноса.

Свечников С.К. История марийского народа IX-XVI веков

Марийцы Reviewed by Марийцы on . Вопрос о происхождении марийского народа является спорным до сих пор. Впервые научно обоснованную теорию этногенеза марийцев высказал в 1845 г. известный фински Вопрос о происхождении марийского народа является спорным до сих пор. Впервые научно обоснованную теорию этногенеза марийцев высказал в 1845 г. известный фински Rating: 0
scroll to top